maroosya

Когда на стол поставили кофе с молочной пенкой, она перелистнула книгу с 419 станицы на 420, ощутив, что кожа на руках, покрыта тонкой сухой коркой. Это первая зима, когда она отказалась от перчаток, наблюдая за тем, как большинство мужчин Мегаполиса, так и остаются с голыми кольцами на пальцах весь снежный сезон.

В книге промелькнула темно-синяя бабочка, за которой гонялся смышленый котик Мурр. А на душе зазвенела тишина, родившаяся между лопаток. Однако тут же вокруг будто запели колокольца, и прозвучало имя, да, ее имя! Будто его кто-то произносит, ласково, как старые бабушки, кличат любимых внуков. Старушки зовут их нежно-нежно и души в них не чают, просто за то, что они есть на свете. Ведь любая жизнь – это лишь сосуд для любви причудливой формы с одинаковым составом.

Она перелистнула Гофмана и теперь читала 421 страницу, на пальцах чуть-чуть сильнее стягивало кожу.
Молочная пенка осела, и обнажила хлопья скисшего молоко. Оно начинало медленно кваситься еще в холодильнике, но попав в горячий кофе свернулось полностью. Бармен, готовивший напиток, не соизволил попробовать его, разобрать на молочные нотки вкус, чуть-чуть причмокивая губами.

Она увидела, какая огромная разница между свежим молоком и будущей простоквашей, когда читала уже 426 страницу: тут гитара сама исполняла серенады прекрасной даме.

Молоко, молоко, молоко и любовь. Но ты все это знаешь, живя в Мегаполисе, где каждое утро привозят новые свежие молочные литры. Ты порхаешь в ботинках на тонкой подошве над промерзлой земле нашего любимого города.

07.12.13
Москва



Какие традиция вы замечаете в современном городе?